Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:31 

Другая история

Terence Fletcher
luxuria et al.
Название: Другая история
Персонажи: оригинальные; упоминаются Ричард Окделл и Рокэ Алва
Рейтинг: PG
Размер: 2600 слов
Категория: джен, намеки на слэш
Жанр: общий
Предупреждение: модерн!АУ
Примечания: написано на фест "Игра в города"; права на древнегреческий миф принадлежат древним грекам; древнесаксонские имена по смыслу и словообразованию соответствуют Ганимеду и Зевсу. В роли Надора — Цюрих, Швейцария.



Не помню, как у меня оказалась эта фотография. Однажды я просто случайно наткнулся на нее, перебирая старые бумаги, и перед глазами у меня тут же возник давно покинутый чужой город и уличный бар с полосатым навесом. Должно быть, снимок был сделан как раз оттуда — из-за столика или с кухни через вечно распахнутое окно — во всяком случае, и расстояние, и ракурс были именно такими, какими я их тогда увидел. И мне хватило одного взгляда на памятник с этой фотографии, чтобы вспомнить и связанные с ним давние события — хотя с тех пор прошло, наверное, лет десять, а может, и больше.

В те дни мы стояли под Надором. Остатки каданской армии уже отогнали за Барт-Уизер, последние разрозненные отряды, которые беспорядочно метались по северу провинции, как поднятый охотниками зверь, уже не представляли опасности. Командование поручило разобраться с ними местным гарнизонам, а наш пехотный полк, получив неожиданный отпуск в ожидании приказа, протирал штаны в барах и кафе.

Чаще всего мы сидели на набережной озера. Само по себе место было не таким уж живописным, зато здесь было прохладнее, чем в городе, и мы могли часами потягивать дешевый эль, любуясь гуляющими под ручку старичками, стайками голубей, подбирающих хлебные крошки, и беспечно снующими по воде лодками. Вдалеке виднелись горы, темные у отрогов и совсем светлые, будто прозрачные, у горизонта, где их окутывал легкий туман. Все это успешно создавало иллюзию покоя, а мы постепенно пропитывались этим сонным ощущением мира и простых радостей, ценных уже тем, что тишину не нарушают залпы орудий, сухое клацанье винтовочных затворов и вой сирен.

— Клянусь Создателем, — сказал однажды Шассе, стирая пену с усов, — еще несколько дней, и я полюблю это кошкино пойло.

— Еще каких-то несколько сражений, и ты сможешь заказать любое пойло, которое любишь, — тут же отозвался молодой Гертен, неизбежно сводивший каждый разговор к скорой победе. — Дай мне сигарету.

Мы закурили. Говорить ни о чем не хотелось, все было уже сказано столько раз, что любая тема вызывала невольное раздражение. У всех, но не у Гертена.

— Господин капитан, как вы считаете, куда нас отправят?

— Какая разница, — пожал плечами я, — вам не все равно?

— Наверное, все равно, — задумчиво ответил Гертен. — Хотя, признаться, эти края мне изрядно надоели. Знаете, господа, чего мне больше всего хочется? Просушить наконец сапоги!

— Скажи спасибо, что не нам подпалили пятки, — угрюмо буркнул Шассе. В отличие от Гертена, только недавно приписанного к полку, он успел застать и прошлогоднюю переправу через Танп, и бой при Мале, после которого наш полк поредел вдвое, а сам Шассе получил две пули и контузию. Он знал, о чем говорил, впрочем, как и любой из нас, кому повезло выбраться оттуда живым.

— Спасибо.

Гертен вздохнул и с унылым видом окинул взглядом раскинувшийся перед нами пейзаж. Ничего нового там, разумеется, не появилось: редкие прохожие, спокойная гладь озера и кружащие над ним чайки отличались стойким равнодушием к мнению теньента Гертена.

— Знает кто-нибудь, что это за памятник? — неожиданно спросил он, указав на небольшой монумент у самой воды.

Отлитые из бронзы фигуры человека и птицы резко выделялись на фоне предзакатного неба. Они стояли на простом каменном постаменте, служащем частью ограды, и не отличались ни особым изяществом, ни точностью линий. Они были слеплены будто наспех, как если бы скульптор очень спешил или хотел отделаться от неинтересного заказа.

— И что? — не оборачиваясь, спросил Шассе, догадавшись о намерении Гертена развлечь нас. Несмотря на скромный опыт в военном деле, тот был человеком начитанным и часто пересказывал нам истории разной степени достоверности, помогая скоротать долгие часы ожидания перед атакой. Хотя я любил его слушать и просто так.

— Те, кому не интересно, могут и помолчать, — огрызнулся уязвленный Гертен.

— Мне интересно, — вмешался Риддс.

— И мне тоже, — поддержал его Брант.

— Рассказывайте, теньент, — разрешил я, — все равно делать больше нечего. Так что же это за памятник?

Гертен хмыкнул, вытащил из лежащей на столе общей пачки еще одну сигарету, закурил и только тогда, когда первые несколько колечек дыма растаяли в воздухе, наконец начал говорить.

— Это Фладимунд, герой одного из древнегальтарских мифов, — неторопливо начал он. — Миф, надо сказать, довольно странный, поскольку содержит подробности, недопустимые в приличном обществе... — Сделав многозначительную паузу, он обвел взглядом лица слушателей, и улыбнулся: — ...но вам, господа, я уверен, приходилось слыхать и не такое.

Шассе ухмыльнулся, прищелкнув языком, кто-то из офицеров рассмеялся. Гертен, между тем, продолжал:

— Я читал этот миф в изложении Бенециуса, старик был весьма дотошен. Возможно, существуют и другие толкования, но я расскажу вам именно его версию, поскольку, несмотря на всю свою банальность, она мне нравится.

Итак, жил некогда юноша по имени Фладимунд. Был он необычайно хорош собой, неглуп и хорошо воспитан. В качестве приятного дополнения к манерам и внешности, Фладимунд еще и приходился сыном властителю тех земель, что делало его одним из самых знатных и завидных наследников. Свободное время он проводил в той беззаботной праздности, что всегда окружает людей состоятельных и благородных; он охотился, наносил визиты друзьям, а большей частью предавался разнообразным мечтам. Делал он это именно здесь. Сидя на берегу прекрасного озера, Фладимунд наслаждался солнечными лучами, согревающими его лицо, и иногда не без удовольствия разглядывал свое отражение в воде. Он знал, что привлекателен, жаждал любви и потому часто размышлял, когда же наконец судьба пошлет ему в жены достойную женщину.

Однако судьба не разделяла его планов. Однажды всемогущий Родрек с вершин своего величия обратил взгляд на землю. Первым, что он увидел, было отраженное в озере лицо молодого человека, прекрасное настолько, что равных ему не нашлось бы во всем мире. Очарованный Родрек немедленно пожелал заполучить эту ценную находку. Он обратился в птицу и полетел на землю, чтобы поймать Фладимунда и унести к себе для ублажения духа и тела.

— Тьфу, — выругался Шассе, — опять то же самое... Скажи, Гертен, почему во всех твоих историях все всегда заканчивается оргиями?

Гертен в притворном недоумении развел руками и простодушно улыбнулся:

— Возможно, потому, что это нередко случается на самом деле? Впрочем, если тебе так будет спокойнее, в данном случае никаких доказательств непристойностям нет. По версии Бенециуса, когда Фладимунд оказался во дворце Родрека, то всего лишь стал его верным слугой и виночерпием на всех пирах и празднествах, за что получил в дар вечную молодость. Так что, как видишь, тут даже обошлось без извращений.

— И это все? — прищурился Шассе. — Весь миф?

— Почти, — помолчав, ответил Гертен. — Самое любопытное, что много Кругов спустя эта история в какой-то мере повторилась.

— Тогда договаривайте, Гертен, — сказал я, — иначе вам этого не простят. Публика ненавидит оставаться разочарованной.

Гертен быстро кивнул.

— Охотно, господин капитан. Итак, около трех Кругов назад, если не ошибаюсь, в конце Круга Скал, Первый маршал Талига взял себе в оруженосцы Ричарда Окделла…

— О нет… — простонал Шассе, — только не впутывайте сюда Алву!

— Даже не думал этого делать, — невозмутимо откликнулся Гертен. — Но согласитесь, ведь некоторое сходство и вправду есть. Из множества достойных молодых людей маршал Алва выбрал именно Окделла, он взял его к себе в дом, представил в обществе, делал своему оруженосцу дорогие подарки. Когда я заинтересовался этой историей, то даже разыскал его портрет, и знаете что? — Гертен выдержал паузу и торжествующе закончил: — Ричард Окделл был очень привлекателен внешне.

— Старые портреты всегда врут, — заметил Риддс. — Тогда за излишнюю точность художнику могли запросто снести голову.

— Этот не врет, — негромко произнес Брант. — Я видел и другие.

Ободренный поддержкой, Гертен улыбнулся.

— Так или иначе, — продолжил он, — последующие события действительно напоминали историю Фладимунда. Ричард Окделл стал служить Первому маршалу, и я слышал, что самой обременительной из его обязанностей было наливать господину вино.

— И за это он тоже получил вечную молодость? — с усмешкой спросил Шассе.

— В некотором роде, — чуть помрачнев, ответил Гертен. — К несчастью, он довольно рано погиб, поэтому да, пожалуй, можно сказать, что он навсегда остался молодым.

— Эх... — пробормотал Риддс, который, как я знал, до сих пор болезненно переживал смерть своего друга в последней схватке с каданцами. — Пропади она пропадом, эта война...

— Окделл погиб не на войне, — сказал Гертен, — там что-то случилось... Что-то другое. Впрочем, это не так уж важно. Через какое-то время после его гибели здесь поставили этот памятник, и, хотя официально он изображает Фладимунда и Родрека в облике птицы, местные жители считают, что он посвящен и их соотечественнику тоже. — Он улыбнулся и добавил: — Говорят, они с Алвой не очень ладили. Как вы можете видеть сами, у человека на памятнике рука поднята вверх таким образом, как будто он собирается нанести птице удар.

— Кажется, у вас слишком разыгралась фантазия, Гертен. Какой идиот станет драться с птицей?

Тот рассмеялся.

— Не могу знать, господин капитан. Но взгляните, выглядит очень похоже.

Он был прав. По дороге к бару этот памятник не раз попадался мне на глаза, но на странную фигуру человека я раньше не обращал внимания. Вся его поза была странно напряженной, словно он сам ожидал удара, а не готовился его нанести, птица же, напротив, казалась очень спокойной и покорно сидела на месте, даже не расправив крыльев. Я невольно вспомнил, что маршала Рокэ часто называли Вороном. В самом деле, в этих двух историях просматривалась некая удивительная параллель.

— Вранье это все, — неожиданно сказал Брант. — Вранье...

— Что именно? — насмешливо осведомился Гертен. — Миф о Фладимунде?

— Нет, ваша вторая история.

— Вы не верите историкам?

— Нет.

— Но есть же архивы, свидетельства современников... Какие еще доказательства вам нужны?

Брант нахмурился и вдруг как-то сник. Он низко опустил голову, поглядел на свои ногти, затем, по-прежнему ни на кого не глядя, потянулся к сигаретам. Я заметил, что его пальцы слегка дрожали.

— Ничего, — выдавил он, — не важно. Прошу прощения, господа.

Шассе недоверчиво посмотрел на него, Гертен пожал плечами. Пауза становилась неловкой для всех, и Риддс окликнул официанта, чтобы попросить счет. Шассе достал из кармана горсть мелочи — сегодня была его очередь платить за выпивку.

— С вами все в порядке, Брант? — тихо спросил я.

— Да, господин капитан.

И все же его неожиданная вспышка возбудила во мне любопытство. На обратном пути я попросил его зайти ко мне на квартиру — второй этаж частного дома, который я делил с еще двумя офицерами. В отличие от меня, ложились они рано, как будто продолжая подчиняться сигналу к отбою, и я был уверен, что поговорить нам не помешают.

Брант пришел точно в назначенное время. Мы взяли по кружке травяного чая и расположились на крохотной кухне, устроенной для временных постояльцев в конце коридора.

— Слушаю вас, господин капитан.

Он заметно нервничал, хотя никаких причин этому я не видел.

— Разговор неформальный, Брант.

От этих слов он зажался еще больше, втянул в плечи свою коротко остриженную голову и, уставившись в свою кружку, кивнул.

— Да, господин капитан.

Я встал и, вытащив спрятанную за пакетами с гречишной мукой флягу, плеснул ему в чай касеры. Брант с недоумением посмотрел на кружку, затем на меня — и залпом выпил.

— Благодарю вас. — Довольно долго он молчал, затем отставил кружку и сказал: — Вы, наверное, считаете меня полным кретином?

— Почему?

— Потому что я действительно вел себя, как полный кретин.

— Ничего подобного, — заверил его я. — Вы были не согласны, но не стали спорить при всех. На мой взгляд, вполне разумно.

— Разумно… — с какой-то непонятной мне горечью повторил он. — Разумно было бы уйти и не слушать, что он говорит, но я не смог. Всегда со мной так: знаю, что скажут, знаю, что разозлюсь, и все равно сижу.

Брант умолк, а я поймал себя на мысли, что рассматриваю его так, словно со времени нашей последней встречи он мог мог измениться. Худощавый и немного угловатый, как выросший за лето мальчишка, с ежиком темно-русых волос, он больше походил на студента, а не на солдата. Он не обладал яркой внешностью, скорее, просто приятной, и часто хмурился, отчего его открытое лицо приобретало слегка обиженное выражение. Разговаривал он обычно мало и, вероятно, поэтому ни с кем в полку не водил близкой дружбы. На вид ему можно было дать около двадцати, но я помнил, что на самом деле он старше лет на пять.

— И на что же вы так злитесь, Брант?

— Это… — замялся он, — видите ли, это не так просто объяснить, господин капитан.

— Вас задело упоминание об Окделле, — решив ему помочь, предположил я. — Почему?

— Я родом из этих мест, — после короткой паузы сказал Брант, — и до войны здесь жил. Конечно, я сотни раз слышал этот миф, и это сравнение, и еще множество вещей на эту тему, приятных и не очень. Нет-нет, — быстро поправился он, — вы не подумайте, что я какой-то восторженный романтик, который строит себе воздушные замки, а потом возмущается, что с него требуют платы за вход. Я знаю, что историю Окделла и Алвы не написал только ленивый, впрочем, даже ленивый наверняка черкнул о ней пару строк. Ее знают все, но когда раз за разом я слышу это вранье, пересказанное от лица местных жителей да еще и таким тоном, меня это бесит. Простите.

— Ничего, продолжайте.

— Понимаете, — Брант сглотнул, — ведь то, что говорил Гертен, это неправда. Точнее, не вся правда.

— А вам известна вся?

— Всей не знает никто. И все же я кое-что знаю.

— Расскажите.

— Вам правда интересно?

— Теперь — да.

Брант медленно покачал головой и тут же, будто передумав, заговорил:

— Все знают то, что лежит на поверхности. Служба, подарки... Я не хочу сказать, что этого не было — было, конечно. Окделл действительно ни в чем не нуждался, но совсем не потому, что Алва был им очарован. Он бы не стал приближать к себе человека только за внешность, для него это было бы слишком просто и скучно. Но главное не в этом. Между ними было гораздо больше общего, чем можно подумать.

— Например?

— Одиночество, старые долги крови, которые невозможно выплатить, мучительный выбор — думаю, в конечном итоге, это и было тем, что свело их вместе. Они стали близки... Не физически, хотя, возможно, и физически тоже. Они были близки так, как могут быть близки заклятые враги, ставшие друзьями. Так, что если одному плохо, другой это чувствует.

Я хотел было возразить — не словам Бранта, а внезапно прозвучавшему в них чрезмерному пафосу, — но не стал. Было очевидно, что говорит он искренне и так же искренне верит каждому своему слову.

— Тогда почему все разладилось? — спросил я, вспомнив рассказ Гертена.

— Из-за гордости. Из-за отчаяния. Из-за рокового стечения обстоятельств. Я могу назвать вам еще десяток причин, и все равно ни одна не будет единственно верной.

— Жаль. Послушать вас, так они были созданы друг для друга.

— Не берусь об этом судить, но, вероятно, так оно и было. Я могу сказать лишь одно: именно после этих событий Надор понемногу начал возрождаться. Заработали лесопилки, рудники, построили заводы... И здесь больше никогда не случалось стихийных бедствий.

— Вы полагаете, это как-то связано с Окделлом?

— Возможно.

— Он же погиб.

— Возможно.

Брант улыбнулся, и его лицо тут же просветлело, точно освещенное изнутри мощным фонарем. Я вдруг понял, что он верит в смерть Окделла так же слабо, как и в его официальную историю.

— Это было триста лет назад. Откуда вам знать, как было дело?

— Я и не знаю, — просто ответил Брант, — но я уверен. Ведь я его дальний родственник... точнее, потомок. Девичья фамилия моей матери — Окделл.

Не удержавшись, я присвистнул.

— Вот оно что.

— Теперь вы понимаете?

Я не был в этом так уж уверен, но тем не менее кивнул.

— Ну, вот и вся история, — сказал Брант, поднимаясь. — Спасибо, что выслушали, господин капитан.

С этими словами он одернул мундир и шагнул к выходу.

— Подождите, Брант, — остановил его я. — А как же миф? По-вашему, это тоже неправда?

Брант обернулся. На губах его была все та же спокойная улыбка.

— Конечно, — сказал он. — Я расскажу вам, во что на самом деле верят местные жители. Они верят, что Фладимунд никогда не покидал этих мест. Родрек не сразу нашел сюда дорогу, он плутал несколько лет и едва не погиб в пути. Когда он все-таки прилетел, то увидел, что мечтательного мальчика на берегу озера уже не было. За это время Фладимунд вырос, стал бесстрашным воином, достойным и мудрым правителем своим людям. Он сохранил прежнюю красоту, но больше не глядел на свое отражение в воде, потому что это уже не имело для него никакого значения. И когда Родрек это понял, то отказался от своего замысла и сам остался здесь — как друг и помощник. Именно поэтому, — Брант снова улыбнулся, — бронзовая фигура Фладимунда выполнена так неточно, с нарочитой небрежностью, а птица не пытается защитить себя. Она просто его не боится, потому что поднятая рука человека не несет ей зла: она устремлена к небу.

— Зачем? — спросил я, хотя и так догадывался, что услышу в ответ.

— Чтобы когда-нибудь улететь вместе, — ответил Брант. — Разве нет?

@темы: ОЭ, Тексты

URL
Комментарии
2015-11-17 в 23:53 

Mariam Germen
Не хватайте за нос - не будете покусаны
ой, какая красота!!! прям до слёз!!!

2015-11-18 в 00:00 

Terence Fletcher
luxuria et al.
Mariam Germen, спасибо большое :inlove:

URL
2015-11-18 в 01:02 

Персе
третий радующийся
любимейшее :heart:

2015-11-18 в 01:07 

Terence Fletcher
luxuria et al.
Персе, :buddy: очень рада)

URL
2015-11-18 в 16:23 

kirky
Ну как вам удается так тонко использовать этот самый взгляд со стороны? Непередаваемо просто. Никакого перебора, и все эти полунамеки и даже не намеки, а и сказанное прямым текстом тоже - всё в точку.
меня, конечно, уже ткнули носом в мою безграмотность после того, как я начала спрашивать у всех находящихся поблизости о памятнике на открытке (поиск по картинкам почему-то ничего не дал, наверное, мой косяк), так что перечитывала уже с несколько большим пониманием. Но по поводу имен сама бы вряд ли догнала, спасибо за разъяснения)
В общем, здорово. Ну а для меня это любимый - и тем не менее, имхо, самый печальный - текст на фесте. Спасибо вам за него еще раз :white:

2015-11-18 в 16:50 

Terence Fletcher
luxuria et al.
kirky, эээээ... не знаю, что тут ответить, поэтому просто еще раз скажу большое спасибо :heart:
ткнули носом в мою безграмотность
да ну, перестаньте, кто может знать все памятники? я тоже понятия не имела, кто это вообще)) а имена переперты, как та полечка, понятное дело.

самый печальный
жалко, но что ж поделать. я верю, что на самом деле там все было хорошо)
спасибо вам :inlove:

URL
   

8 шагов к раю

главная